попутно подавая знаки путникам, чтобы те их дождались и никуда не уходили. С этим они управились очень быстро.

Никакой угрозы от людей на ладье не исходило, Амир был уверен в этом – несмотря на то, что все или почти все люди, сидящие в ней, были явно воины. «Нам они точно не враги», – подтвердила Льюла мысленно, пользуясь своим драконьим чутьем на опасность.

Тем временем с приставшей к берегу ладьи люди начали сходить на берег.

– Гладкой дороги да светлого неба, путники! – крикнул один из людей, первым спустившийся на песчаную отмель и поднявший приветственно правую руку. – Чьи это земли и далеко ли до жилья, подскажете?

Это был высокий и очень крепкий светловолосый мужчина, явно того же рода, что и соплеменники его родителей, понял Амир. Сомнений в том, что этот человек – северянин, у юноши не было никаких. Но вот только откуда он здесь?

Всадник пристально разглядывал незнакомцев и все больше убеждался в своей правоте.

На самого Амира они тоже посматривали довольно часто и при этом как-то странно. «Неужели признали за своего?» – мелькнула в голове Амира короткая мысль.

Он не мог знать, насколько сильно сейчас он, Амир, облаченный в походную одежду и укрывшийся квадратным простым плащом, со стороны походил на своего отца в юности. А это было так, и именно это и побуждало северян всматриваться в незнакомца как в одного из своих, по какой-то прихоти оказавшегося на незнакомом берегу.

– Эти места принадлежат королю Восточной Гаэли, – начал было Вердэн, но северянин с улыбкой прервал его:

– Это мы знаем, просто нам интересно, как далеко мы забрались! Мы снеррги из народа Горскун, что заняли с позволения вашего короля северные берега этой земли, вышли по реке разведывать земли вокруг, знакомиться не только с ближайшими, но и с более дальними соседями, – манерами этот человек неуловимо напоминал Оро.

– А-а, вон в каком смысле… деревня Брамстон ближайшая, – Айду махнула в сторону названного места рукой. Собеседник хотел еще что-то спросить, но тут начали подходить остальные, и стало понятно, что отнюдь не улыбчивый торопыга главный в этом небольшом отряде. Таковым наверняка являлся крупный воин в годах, в темно—синем плаще и с роскошной седой бородищей, почти сливающейся на груди с падающими по бокам прядями чуть волнистой густейшей, не смотря на возраст, гривы длинных волос. Он заговорил, и голос его оказался сочным мощным басом, ничуть не севшим от прожитых лет:

– Мое имя Грамбольд Эрлсон по прозванию Стойкий, я вождь клана снерргов и конунг народа Горскун. А кто вы? – спросил пожилой снеррг, подойдя чуть ближе. Не смотря на густо усыпавшую его голову седину и глубоко прорезавшие строгое лицо морщины, назвать стариком этого воина не повернулся бы язык – он был по-прежнему крепок и статен, и меч, висящий у его пояса, явно все еще не был излишне тяжел для широкой обветренной ладони.

– Я Айду, – представилась первой девушка и немного замялась, словно раздумывая, называть ли имя полностью, но поймала выжидающий взгляд говорившего с нею северянина и продолжила, – Айду Мааркан ЛаГаэль, филид, то есть, по-вашему, шаманка из народа элро-гаэль, а это Та-Амир, всадник из Эллераля, и Льюла, его дракон. А также наши спутники Вердэн Д’Арайн, Оро МэкНайр и Кальбар Д'Ошелл, – представила всех по очереди Айду.

Удивления драконом явного северяне не выразили, так же вежливо поприветствовав Льюлу, как и остальных. Амир почтительно поклонился, как и все прочие, а один из снерргов что-то прошептал конунгу, тот скосился на всадника и едва заметно кивнул. Амир смутно насторожился – уж больно испытующим показался взгляд вождя в тот момент. Как расценивать это, юноша не знал.

Коротко переговорив со своими товарищами и гаэльцами и выяснив, что пути их совпадают, ближайшее поселение недалеко и оба отряда держат путь именно в него, конунг Грамбольд предложил гаэльцам и Амиру проделать остаток пути на их ладье. Все охотно приняли это предложение – в том числе и Льюла, которая очень обрадовалась возможности снова полетать, сопровождая ладью по воздуху. Драконица уже устала топать по земле за несколько дней так, что скрыть свое изрядное воодушевление она не смогла, да и не особенно-то и старалась это делать.

До Брамстона было не так долго плыть, но северяне, раз уж пристали к берегу, решили сделать небольшой привал, и заодно познакомиться поближе с попутчиками.

Гаэльцы и сопровождающий их Амир не стали особенно спешить, и тоже расположились на внеплановый привал. Сперва они встали двумя отдельными группками, хотя и бок о бок. Кормчий ладьи – северяне называли ее «шнэккъяр», «речной змей» – уселся в стороне от своих, в компании Вердэна и Оро, которые показывали ему карту окрестных земель. Айду о чем-то беседовала с Льюлой, а Кальбар снова играл в молчаливое изваяние, которого не особенно касается происходящее вокруг. Амир толком не знал, куда себя деть. Ему очень хотелось поговорить с северянами – но навязываться первому… тоже что-то останавливало.

Впрочем, его сомнения быстро разрешились – те сами окликнули его.

Конунг сидел и негромко разговаривал со своими людьми, потом, увидев Амира, махнул рукой, зовя к себе. Амир подошел, и сел напротив вождя. Кто-то из северян подал ему рог с напитком и сунул в руки поджаристую лепешку. Коротко поблагодарив, юный всадник принял угощение.

– Мы так толком и не успели познакомиться, – начал вождь, – Ты не очень-то похож на местных, да и имя у тебя странное…

– Это эльфийское имя, я родом из Эллераля, Айду уже упоминала… – начал Амир, и вождь снерргов высоко поднял кустистые седые брови.

– Но ты ведь не эльф! Клянусь костяной флейтой Мантира, ты больше всего похож на одного из людей Горскун! – заметил светловолосый снеррг, сидевший около Грамбольда, озвучивая общее удивление. Это оказался тот самый разговорчивый здоровяк, что заговорил с ними первым, как только северяне пристали.

– Нет, конечно, я не эльф, не «серебряный», ни гаэльский, – мотнул головой Амир – И моим отцом был Ингольв Моурсон, воин из клана Снеррг…

Амир отметил, что северяне удивились еще сильнее, и закончил фразу:

– …а матерью – Айенга.

– Сын Айенги-Волчицы?! – изумленно охнул кто-то.

– Так они… того? Не просто помирились? – сидевший рядом с конунгом снеррг-весельчак первым справился с изумлением, ухмыльнувшись от уха до уха.

Послышались короткие смешки, и Амир пожал плечами растерянно – мол, так вышло.

– Поистине безумная история, – степенно подытожил конунг. – Но я тебе верю, потому что знал и твоего отца, и твою мать. И вижу, что ты похож лицом и статью на них в равной мере. Хотя нет, на отца все-таки больше.

Грамбольд не стал говорить, что с борта ладьи он был уверен, что видит на берегу именно Ингольва – несколько раз старый конунг старательно смаргивал и тер глаза, греша на зрение, что уже не столь остро, как было в молодости, пытаясь всмотреться в лицо статного северянина, окруженного приятелями – гаэльцами. И как шутил над Грамбольдом солнечный свет, высвечивая макушку незнакомого юноши яркой рыжиной – как оказалось, вблизи эта макушка была скорее просто золотисто—светлой, и только на ярком свету вспыхивала наследным ярким пламенным оттенком.

– И… хорошо знали, ведь так? – тихо спросил Амир.

Льюла, отдыхавшая в стороне, краем глаза наблюдала за компанией. Она не особенно одобряла такое откровенничанье с северянами, наверное, потому, что прекрасно помнила, что отец ее всадника считался изгнанником среди своего народа. С Амиром они никогда не обсуждали эту тему, и Льюла вообще полагала, что мать не стала об этом говорить Амиру – но сама Льюла несколько раз слышала упоминания этого факта и поэтому была настороже.

– Более чем, – уверенно кивнул Грамбольд. – Ингольв был лучшим воином у нас в клане, и, если бы не ссора с Айенгой, да та потасовка с Вильмангом…

Старый вождь только махнул рукой.

Сидящий рядом балагур разом как-то угас, перестал улыбаться, неуютно поёрзал и отвел взгляд в сторону, буркнув что-то совсем невнятное. Амир начал догадываться, что этот разговорчивый северянин и есть Вильманг.

– А что тогда произошло? – осторожно спросил Амир, снова отметив про себя, что снеррги начали бросать друг на друга беглые взгляды.